К лету 1876 года Сербия располагала постоянной армией численностью 5 тысяч человек, из которых 360 – офицеры. По плану мобилизации, регулярная армия подлежала роспуску, а её численность должна была достичь 123 тысяч за счёт народного ополчения. В канун и первые дни войны на службу поступило 718 русских офицеров.
По оценкам участника войны С. Груича, общая численность турецких войск, сосредоточенных главным образом против Сербии, достигала 126 тысяч человек. Сербия могла выставить 98 тысяч, Черногория – 24 тысячи. Силы были распределены следующим образом: на Дрине у Р. Алимпича – 18 тысяч, на Яворе у Ф. Заха – 12 тысяч, у М. Лешанина на Тимоке – 15 тысяч; Моравская армия М. Черняева насчитывала 50 тысяч человек (включая 18 тысяч у действовавшего самостоятельно Дж. Хорватовича), Восточная армия – 25 тысяч, Западная – 20 тысяч, Ибарская – 24 тысячи. Им противостояла турецкая армия, в составе которой находилось 20 тысяч башибузуков, 25 тысяч резервистов и 133 тысячи регулярных солдат.
Число русских добровольцев точно не установлено. В Моравской армии под командованием Черняева было сосредоточено 640 офицеров и 1.806 нижних чинов с военным опытом. Всего Славянскими комитетами отправлено 4 303 человека, но эта цифра не учитывает сотни добровольцев, прибывших без финансовой поддержки комитетов.
Русский консул А.Карцов в конце мая 1876 года отмечал, что общественное мнение в Белграде требовало войны, угрожая в противном случае мятежом против князя Милана. Решение о вступлении в войну в поддержку восставших сербов в Боснии и Герцеговине было принято до прибытия М.Черняева, однако его появление и принятие командования сделали начало первой регулярной войны за освобождение сербских земель неизбежным.
Николай Николаевич Раевский (1839–1876), потомственный военный, внук генерала Н.Раевского-старшего, героя Отечественной войны 1812 года. Окончил юридический факультет Московского университета, затем поступил на военную службу. В 1860-х годах участвовал в боевых действиях на Кавказе. В 1867 году приезжал в Сербию вместе с миссией русских военных готовивших Сербию к борьбе за объединение сербских земель. Тогда же составил проект организации партизанского восстания на сербских территориях под властью Порты, с которым ознакомил не только своё военное начальство, но и генерала М.Г.Черняева. Летом 1876 г. Раевский вышел в отставку и отправился добровольцем в Сербию, вступившую в войну с Османской империей. Прибыл в Сербию на пароходе «Делиград» 4 августа 1876 года. Был назначен командующим правым флангом Моравской армии, которой руководил генерал М. Черняев. 20 августа (1 сентября) 1876 года в ходе сражения у села Горни-Адровац Раевский производил рекогносцировку позиций и был убит прямым попаданием пули в висок. Отпевание состоялось в кафедральном соборе Белграда, тело перевезено в Россию, а сердце захоронено в монастыре Св. Романа в Сербии. На месте его гибели в селе Горни-Адровац в 1909 году построена церковь Святой Троицы. В Нише именем Раевского названа улица, на которой находится большой мурал, посвященный Николаю Раевскому..
Николай Алексеевич Киреев (1841—1876), русский офицер-доброволец из старинного дворянского рода, стал одним из первых мучеников освободительной борьбы славян на Балканах.
Воспитанный в семье убеждённых славянофилов, он оставил блестящую гвардейскую карьеру и в 1876 году тайно прибыл в Сербию, чтобы с оружием в руках защищать братьев по вере. В планы сербского командования входило поднять народное восстание в тылу турецкой армии, чтобы отвлечь её силы и облегчить взятие Ниша; для этого уже в первые дни войны сербские отряды с русскими добровольцами перешли административную границу и начали боевые действия на территории нынешней Болгарии.
Командуя таким отрядом на восточной границе, Киреев проявил выдающуюся храбрость. По свидетельству начинавшего под его началом воинскую службу, будущего воеводы Живоина Мишича, Киреев неизменно находился в первых рядах стрелкового строя, лично руководя атаками. В последний бой пошёл 18 (6) июля 1876 года в бою у села Раковица (к востоку от Заечара). Когда фланговые резервы отступили, Киреев, несмотря на плотный огонь, лично бросился вперёд с возгласом: «Напред, храбро, братья!». В этот момент залп из вражеского укрепления смертельно ранили героя. Он упал со словами: «Држите се, браћо!» – и мгновенно скончался. Тело не удалось вынести под огнём, о чём с сожалением писал в своих воспоминаниях Живоин Мишич.
Эта гибель вызвала огромный резонанс в России, став символом самопожертвования во имя славянского единства, что вызвало поток добровольцев, волонтёров и массовую поддержку во всех слоях русского общества. Память о Кирееве увековечена, в честь него названо село, где находится памятник русскому офицеру.
Михаил Григорьевич Черняев (1828–1898), один из лидеров русского добровольческого движения. Потомственный военный из небогатой семьи, он всего добился личной заслугой. Отличился в Крымской войне – в приграничных операциях в Валахии и при обороне Севастополя, а затем участвовал в завоевании Средней Азии. Во главе отряда всего в 1200 человек в июне 1865 года взял штурмом Ташкент – стотысячный город с 30-тысячным гарнизоном. Став военным губернатором края, за полгода навёл порядок, опираясь на местное самоуправление и уважая обычаи населения.
Из-за конфликта с руководством вышел в отставку и возглавил славянофильскую газету «Русский мир». Когда в 1875 году вспыхнуло восстание в Боснии и Герцеговине, а затем началась война Сербии с Османской империей, Черняев, вынужденно пообещав императору Александру II не ехать в Герцеговину, тем не менее без разрешения отбыл в Сербию. Там он принял сербское подданство и командование центральной армией княжества на Моравском направлении. После провала планов по организации восстания в тылу Порты Черняеву пришлось сдерживать наступление османов, превосходивших сербов по численности и вооружению. Он сумел организовать сбор средств и приток русских добровольцев, шедших к нему как к «представителю идеи». Несмотря на героизм войск, силы были слишком неравны.
Петербург медлил с вмешательством, которое состоялось лишь на следующий год, что сделало русско-турецкую войну 1877–1878 годов кровопролитной и тяжёлой. После падения Джуниса и отступления сербской армии в октябре 1876 года ультиматум России остановил османское наступление, однако одним из условий Петербурга был срочный отъезд Черняева из Сербии.
Вернувшись в Россию, он попал в немилость: стремясь развенчать его героический образ, ему не дали участвовать в русско-турецкой войне – несмотря на просьбы, его отправили на Кавказ, где он не получил командования. Лишь с воцарением Александра III судьба изменилась: в 1882 году Черняев стал Туркестанским генерал-губернатором, а в 1884-м – членом Военного совета, что означало почётную отставку. Последние годы провёл в родовом имении Тубышки под Могилёвом, где строил храм и церковно-приходскую школу для крестьян.
После начала Сербо-турецкой войны в июле 1876 года Главное управление Русского Красного креста направило в Сербию санитарный отряд во главе с профессором И. Корженевским, а также госпитальное имущество. Одновременно общество Красного Креста действовало и в Черногории под руководством уполномоченного Красного креста С.Панютина. В течении двух месяцев в Черногории работал был прославленный русский хирург и военный врач Николай Васильевич Склифосовский (1836–1904). В Сербии в составе сводного отряда Красного Креста работали 115 врачей, 118 сестёр милосердия, 41 студент и 78 фельдшеров. Затраты общества превысили 526 тысяч рублей. Помощь получили свыше 5 тысяч раненых. Кроме того, русские организации участвовали в обеспечении беженцев – десятки тысяч жителей Сербии и сопредельных территорий, оставшихся без крова и бежавших от пожарищ, получили поддержку.
Помимо отрядов государственного Красного креста, в Сербию прибыли частные санитарные отряды: Петербургского и Московского славянских комитетов, лейб-медика С. Боткина (отца личного врача Николая II, погибшего вместе с царской семьёй), а также отряды из Киева, Одессы, Харькова, Дерпта и других городов. Особо выделялась община сестёр милосердия «Утоли мои печали» во главе с княгиней Н. Шаховской: её сёстры ежедневно делали до 500 перевязок, а сама княгиня была награждена сербским орденом Такова I степени. Сестры Ялтинской, Московской Владычно-Покровской и Вятской общин также несли служение в сербских госпиталях.
Частные отряды прибыли раньше официального. Отряд профессора Боткина открыл лазарет в Ягодине, московские старообрядцы – в Смедереве. Затем последовали новгородский, харьковский, отряд дамского петербургского общества и другие.
Русские медицинские отряды можно было разделить на две категории: имевшие полные средства для устройства лазаретов (общества Красного креста, Боткина, старообрядцев) и те, чей персонал был обеспечен лишь средствами для собственного существования, но не для устройства госпиталей; такие отряды искали себе применение, пристраиваясь при сербских больницах или примыкая к русскому Красному кресту.
Сербско-турецкая война 1876 года вызвала в России мощный подъём общественного движения. Впервые русское общество с единодушными собственными политическими воззрениями, отличными от официальной дипломатии, продемонстрировало свою волю – и правительство было вынуждено этой воле подчиниться.
В этих условиях не могли остаться в стороне лучшие деятели культуры и науки. Фёдор Михайлович Достоевский в «Дневнике писателя» за 1876 год поддержал генерала М. Черняева в самое тяжёлое для него время (сентябрь–октябрь 1876 г.), называя его «народным героем», против которого ополчились карьеристы и интриганы. Писатель высоко оценивал добровольческое движение. Несмотря на все понесённые жертвы и утраты, он считал главным достижением не только выдвижение на повестку дня славянского вопроса, но и то, что «движением этого года определились наши лучшие люди». Он характеризовал его как «движение почти беспримерное в других народах по своему самоотвержению и бескорыстию, по благоговейной религиозной жажде пострадать за правое дело».
Не осталась в стороне и музыка. В сентябре 1876 года Пётр Ильич Чайковский получил заказ от Дирекции Русского музыкального общества написать марш для благотворительного концерта в пользу раненых. В период сочинения он называл его «Сербо-русским маршем», но при издании он получил название «Славянский». Композитор использовал три подлинных сербских народных темы и тему русского гимна «Боже, царя храни!». Первое исполнение состоялось 5 ноября 1876 года в Москве под управлением Н. Рубинштейна. Сам Чайковский писал сестре: «Мой Сербо-русский марш … произвел целую бурю патриотического восторга».
Война требовала значительных финансовых средств. В 1876 году российский рубль содержал 1,2 грамма чистого золота.
Пожертвования собирались по всей России: в церковных кружках, на торжественных собраниях. Крестьяне жертвовали копейки, купцы первой гильдии – тысячи рублей. Московский славянский комитет выдал М. Черняеву 6 тыс. рублей и помог ему тайно выехать в Сербию.
За время войны Санкт-Петербургская комиссия по сбору пожертвований отправила в Сербию 869 добровольцев: 1 генерала, 403 офицера, 289 нижних чинов и 176 разночинцев. На это было истрачено 267 770 рублей 92 копейки; в среднем каждый доброволец обошёлся в 309 рублей. Затраты частных лиц и других организаций на отправку добровольцев и медицинских учреждений оценить сложнее.
С началом войны помощь Сербии фактически стала оказывать и официальная Россия. М.Протич, будущий сербский представитель при русском дворе, должен был добиться для княжества займа, так как получить кредиты на Западе не удалось, а внутренних сборов не хватало. Поскольку весной 1876 года Россия демонстрировала неодобрение военным приготовлениям Сербии, Протичу поручили связаться с лидерами славянских комитетов через письмо митрополита Михаила. После начала войны, в июле 1876 года, при содействии братьев Ламанских, фактически под прикрытием частных банков, русское правительство предоставило Сербии ссуду. Из планировавшихся 4 млн рублей к концу войны было выдано 2 млн 130 тысяч – свыше двух с половиной тонн золотом. 19 ноября император утвердил выдачу 300 тысяч рублей консулу А.Карцову – на пособия русским добровольцам в Сербии и пострадавшему христианскому населению, а также 1 млн рублей на военные расходы княжества. Часть этих средств была потрачена в 1876 году, а остаток был передан Сербии на следующий год, в рамках подготовки к новой сербо-турецкой войне.
Русско-сербская война 1876 года была широко освещена в российской прессе благодаря многочисленным иллюстрациям, которые публиковали такие издания, как «Пчела» и «Всемирная иллюстрация». Основой для этих рисунков служили наброски высокопрофессиональных художников, добровольцев. Они запечатлевали сцены на поле боя, на биваках, в госпиталях и просто вглядывались в окружавшую их Сербию.
Одним из самых талантливых был великий русский художник и Василий Дмитриевич Поленов сотрудничавший с журналом «Пчела». Его дневник «От Киева до Делиграда» описывает события с момента прибытия в Белград 24 сентября 1876 года до назначения на позиции «известного храбреца Андреева», взорвавшего турецкий мост на Мораве. Дневник содержит характеристику штаба Черняева, сведения об организации лазаретов многих русских добровольцев. Его зарисовки позволяли читателям представить Сербию, её жителей и русских добровольцев.
Параллельно с рисунками русские добровольцы принесли в Сербию регулярную фотографическую съёмку. Иван Васиљевич Громан (подписывавшийся как «русский фотограф»), прибывший в конце весны 1876 года, создал уникальную фотохронику. Следуя за армией и генералом Черняевым, он снимал Белград, фронтовые лагеря, госпитали, разрушенные города и ужасы войны. Его серия фотографий, ныне хранящаяся в Музее города Белграда, Военном музее, Народной библиотеке Сербии и Государственном Историческом музее в Москве, стала бесценным документом эпохи, запечатлевшим не только боевые действия, но и повседневную жизнь Сербии – от уличных сцен до монастырей.
В начале войны 1876 года османское знамя навсегда покинуло крепость Калемегдан, символически открыв путь к окончательному освобождению Сербии, завершившемуся лишь после Первой мировой войны. Этот конфликт показал, что Сербии нужна регулярная армия, развитая система складов, военной подготовки, медицины и права.
Русские добровольцы, их опыт и знания помогли сербской военной элите осознать необходимость коренных перемен. Хотя война закончилась поражением, и лишь твёрдая дипломатическая позиция России спасла Сербию от катастрофы, главный итог кампании был не военным, а нравственным. Пролитая русская кровь оставила неизгладимый след: сербы запомнили своих защитников, а их самопожертвование укрепило веру в общую славянскую идею. По мысли Достоевского, помощь России была не столько материальной, сколько духовной – она утвердила в Европе великую цель освобождения славян, оставив «великий дух» и пример, переживший самих добровольцев.